Гарику стало обидно, он и говорит:
– Я один раз три рубля нашел! С портретами Пушкина, Лермонтова и Аркадия Гайдара!
– А я сто рублей нашел! – решил я перенайти и переспорить Гарика.
– А я миллион!
– А я сто миллионов нашел! Целый мешок миллионов и веревочкой завязанный.
– А я миллион миллионов нашел! Целая гора денег, как высотное здание на берегу Яузы.
Так мы шли по улице и хвастались друг перед другом. Вдруг видим, идет нам навстречу соседская Светланка и плачет.
– Чего плачешь, малявка? – спрашивает ее Гарик.
А Светланка размазывает кулачками слезы по щекам и отвечает:
– Деньги я потеряла… А-а-а…
– А сколько миллионов? – спросил Гарик.
– Меня бабушка послала в магазин за молоком, а я все деньги потеряла.
– Эх ты, растеряха! – сказал я Светланке.
А Гарик фыркнул:
– Фи! Разве это деньги? Вот если бы ты миллион потеряла! А молочные деньги я каждый день теряю и не плачу.
Потом Гарик скривил губы и говорит:
– Ну ладно, я пошел, некогда мне с малявками разговаривать. Я пойду еще один миллион находить.
Я предлагаю Гарику:
– А давай найдем Светланкины деньги, ей же надо молока купить для бабушки.
– Ищите сами! – отказался Гарик и пошел к станции метро.
У него там мама работает в магазине, вот он и будет у нее выпрашивать деньги на мороженое. Я знаю Гарика, он каждый день деньги у мамы клянчит.
А я начал расспрашивать Светланку:
– Где ты деньги потеряла?
– Не знаю, – опять заплакала Светланка. – Я их в платочек завязала, в кармашку положила, а потом платочек потерялся.
– А куда ты ходила, после того как тебя за молоком послали?
– В детском парке на качелях качалась.
– Что же ты, – говорю ей, – тебя в магазин послали, а ты на качелях прохлаждаешься.
От этих слов Светланка еще сильней заплакала, и я перестал ее ругать. Потом говорю:
– Пошли в детский парк, посмотрим, где ты качалась.
Приходим мы к качелям, посмотрел я вокруг и вижу под кустом платочек лежит. Поднял его, а он с узелком. Развязал узелок, а там – деньги.
– Твои деньги? – спрашиваю Светланку.
– Мои! – обрадовалась она. – И как ты их быстро нашел!
– Соображать надо. Деньги там теряются, где дети гуляют, – объяснил я Светланке. – Теперь пошли в магазин за молоком.
Сходили мы в молочный магазин, купили пакет молока и идем домой, а навстречу нам Гарик. Мороженое ест и улыбается. Нас увидел и кричит издалека:
– А я миллион миллионов нашел!
Потом откусил большой кусок мороженого и снова похвастался:
– Вот мороженого купил! И еще себе куплю миллион пачек!
– Ну и объедайся, – сказал я ему. – А мы с тобой больше не гуляемся.
– Фи! – ответил Гарик, – очень надо! Я буду сидеть один и целый день объедаться мороженым.
– Ну и ешь, – сказала ему Светланка. – Замерзнешь от мороженого и станешь пингвином.
Гарик обиделся за пингвина и побежал к станции метро, снова будет выпрашивать деньги у своей мамы. Ну и пусть. А мы нашли потерянные деньги. Теперь Светланка знает, где искать, если что-нибудь снова потеряется.
Транзистор
В воскресенье возле нашей двери закричала певица Алла Пугачева:
Где-то за городом
Очень недорого
Папа купил автомобиль…
Это значит Василек пришел. Он везде ходит со своим транзистором, который включает на полную мощность.
Я открываю дверь, а Василек кричит:
– Пошли на пляж загорать! А то еще ни разу не загорали в этом году!
– Ты чего кричишь? – спрашиваю его.
– Чтобы Пугачеву перекричать, – отвечает Василек.
– Все равно не перекричишь, сделай потише свой транзистор.
– Зачем же потише? – обиделся Василек. – Пусть весь пляж слушает, мне не жалко.
– Так мы ведь еще не на пляже.
– Так пошли скорее, – заторопился Василек.
Я быстро собрался и мы пошли. Приходим, а на пляже народу больше, чем в цирке. И все валяются на песке животами кверху, а на носы бумажки наклеены.
Мы с Васильком сбросили майки с тапочками и сами начали валяться. Песок горячий, а ветерок с речки прохладный. Немного повалялись, Василек и говорит:
– Давай закапываться в песок.
– Зачем еще?! – удивляюсь я.
– Чтобы солнце нас сильно не пережарило. И потом еще я люблю пальцами в песке шевелить. А еще для того, чтобы нас никто не видел, а то все вокруг загорелые как негры, а мы белые, как мороженое. Какой-нибудь великан нас увидит и съест вместо мороженого.
И мы начали закапываться.
Василек вырыл глубокую яму, а я еще глубочей. Лежим и друг друга не видим, только кричим из своих ям, переговариваемся:
– Ты глубоко выкопал? – спрашиваю Василька.
– Ага, глубоко! До половины земли, в самый центр планеты прокопался! – похвастался Василек.
– А солнце на тебя светит? – спрашиваю.
– Светит, – отвечает Василек.
– А на меня не светит, – отвечаю ему. – Потому что я на другую сторону земли перекопался, на той стороне уже ночь.
– Почему же там ночь? – удивляется Василек.
– Потому что земля круглая, и солнце освещает только одну половинку, – объясняю ему.
Василек подумал немного и кричит из своей ямы:
– Я бы тоже на другую сторону земли докопался, только не захотел.
– А почему ты не захотел?
– А зачем я буду ночью на пляже валяться, что я нервенный?
Я понял, что Василек меня переговорил и начал придумывать, чтобы ему еще такое сказать. Может, рассказать, что я уже на Луну прокопался? Но тут над нами встала тень. Мы сначала подумали, что это туча пришла на пляж, а оказалось, что это мужчина. Он посмотрел на нас сверху вниз и спрашивает:
– Вы зачем такие огромные котлованы вырыли?
– Чтобы от солнца прятаться, – разъясняем.
– Лучше в воду попрыгайте, а ямы надо засыпать, а то загорающие люди свои руки-ноги переломают.
Вылезли мы, посмотрели друг на друга и увидели, что оба красные и блестящие, как помидоры. Мы быстро засыпали свои ямы, попрыгали в воду и начали плавать на мелком месте. Ногами мы отталкивались от дна, а руками хлопали по волне и отпихивали ее, чтобы она нам в нос не заплывала.
Мы так немного поплескались, а Василек вдруг и говорит:
– А я есть хочу.
– Да ты ведь недавно завтракал! Ты что, обжора? – спрашиваю его.
– Я тебе не обжора! – надулся Василек, – только я всегда, как только прихожу на пляж, сразу проголадываюсь.
– Ладно, согласился и я, – пошли домой. И у меня в животе начали кишки тарахтеть, как пустые тарелки в кухонной раковине.
Одели мы свои майки с тапочками и собрались уходить, а Василек говорит:
– Ты не видел, где мой транзистор?
– Нет, не видел, – отвечаю. – Я слышал, как он кричал, а потом перестал слышать.
– Значит, мы его потеряли, – загрустил Василек, – давай будем искать.
Я огляделся и говорю:
– Где же его искать, если его не видно. Может, он транзистор-невидимка?
– Нет, мой транзистор – видимка, только потерявшийся. Он, наверно, засунулся куда-нибудь под кустик и спит себе потихоньку.
– Да ты что! – говорю, – здесь же пляж, а не лес и кустов-то нету. Куда ему засовываться?
– А может, он под шляпу спрятался? – говорит Василек. – Вон, видишь, шляпа валяется.
И Василек показал на большую соломенную шляпу.
– Зачем же твоему транзистору под чужую шляпу залазить?
– А он, наверно, от солнца спрятался. Вот подними и увидишь.
– Ага, ты придумал, а я буду поднимать. Лучше сам поднимай. Вдруг эту шляпу ветром понесет, бегай потом за ней по всему пляжу.
– Эх ты, трус! – сказал Василек, – я сам пойду и посмотрю.
Подошел он осторожно к шляпе, только протянул руку, чтобы поднять, а шляпа как захрапит. Василек испугался и отдернул руку. А я спрашиваю:
– Чего это твой транзистор сначала песни пел, а теперь храпит?
– Наверное, простудился, – отвечает он.
– А зачем ему тогда под шляпой прятаться? Пусть на солнышке греется.
Василек подождал, пока храп кончится и начал осторожно приподнимать шляпу с другой стороны. Только когда он ее совсем поднял, то еще больше испугался, потому что под шляпой лежала большая и усатая голова. Представляете, одна голова. Без рук, без ног и без живота! Как в сказке Пушкина. Одни только усы, брови и прическа – лысая.
Василек перестал пугаться и начал удивляться:
– А где же эта голова свое тело потеряла?
– Наверное, оно на солнце все сгорело, – догадался я.
А Василек со мной не соглашается:
– Если бы сгорело целое человеческое тело, знаешь, сколько бы дыма получилось! Весь пляж задымило бы, как от десяти костров.
А голова открыла один глаз и говорит человеческим голосом:
– Дети, не балуйтесь и не мешайте мне загорать.
Мы обрадовались, что голова говорящая и спрашиваем ее:
– Как же вы загораете, если у вас нет ни рук, ни ног, ни живота?
– Почему нет, – не соглашается голова, – все у меня есть.
– А почему мы ничего не видим? Может, вы человек с невидимым телом?
– Я их песком засыпал, чтобы по мне люди не топтались.
– Ладно, – сказали мы усатой говорящей голове, – загорайте, пожалуйста, своим спрятанным телом, а нам некогда разговаривать, мы пойдем свой транзистор искать.
Закрыли мы голову обратно шляпой, потому что у нее рук не было. Голова из-под шляпы сказала нам: «Спасибо».
Ищем мы свой транзистор дальше. Видим, одеяло лежит пустое. Наверно, люди, которые на нем лежали, встали и в воду попрыгали. А под одним краем одеяла что-то засунуто и шевелится.
– Может, это мой транзистор под одеялом? – говорит Василек.
– А зачем ты его туда запихнул?
– Ничего и не запихивал, – отказывается Василек.
– Что же он сам запихнулся?
Василек подумал немного и говорит:
– Наверное, ветром одеяло понесло и накрыло мой транзистор.
– Может быть, – согласился я с Васильком. – Давай приподнимем один конец одеяла.
Заглянули мы под одеяло, а там лежит щенок. Спрятался, как шпион. Морду на передние лапы положил и смотрит на нас неодобрительно. Это он от солнца прятался, пока его хозяева в воде бултыхались, а мы его рассекретили.
Мы щенка погладили по спинке, чтобы оправдаться перед ним, накрыли снова одеялом и продолжили ходить по пляжу и огорчаться, что не находим свой транзистор.
Вдруг видим, стоит возле самого берега большой резиновый сапог. Его ныряльщики из воды выбросили, чтобы не засорял речку. А в речке, наверное, какой-нибудь охотник потерял, который за дикой уткой гонялся. Так всегда на охоте бывает.
Василек и говорит:
– Мой транзистор в этом сапоге?
– А зачем твоему транзистору сапог, если он безногий?
– Почему это «зачем»? Он весь транзисторный, воды боится, потому и спрятался в резиновый сапог, чтобы не промокнуть.
– Транзистор запрыгнуть в сапог не может.
– А может его туда какой-нибудь пляжный прохожий положил.
– Ладно, – согласился я, – ищи свой транзистор в сапоге, если ты ненормальный.
– Почему я ненормальный?! – обиделся Василек.
– Потому что в чужом сапоге свой транзистор ищешь.
– Почему это в чужом? Этот сапог не чужой. Он из речки, значит, ничейный, и любой транзистор может в нем прятаться. Поэтому я буду искать в сапоге свой транзистор.
Василек подошел к сапогу и толкнул его ногой. Сапог опрокинулся набок, из него полилась вода. Когда вода вся вылилась, Василек засунул туда руку и вдруг как закричит:
– Ой! Ой! Ой!
Даже я испугался от его крика. И все люди, которые загорали на пляже, поднимали головы и смотрели на нас, мол, чего они тут кричат и мешают им дремать на солнышке.
– Ты чего кричишь? – спрашиваю Василька.
– А он кусается!
– Кто кусается? Транзистор?
– Нет, не транзистор, а кто-то шершавый.
– Опять ты сочиняешь, – сказал я.
– Ничего я не сочиняю. Вот возьми и засунь туда свою руку.
Я не стал ничего засовывать, а взял сапог и начал вытряхивать из него все, что там насобиралось.
Сначала посыпались круглые речные камешки, потом потянулись длинные, как нитки, водяные растения. А следом выпало на песок два большущих рака. Они полежали немного, пошевелили усами и поползли к речке.
– Ура! – закричал я. – Раки!
– Чего радуешься? – сказал Василек. – Они и тебя цапнут за палец.
– Меня не цапнут, потому что я знаю, как их правильно брать в руки.
– А разве бывает неправильно? – удивился Василек.
– Конечно, бывает, – сказал я, – рака надо брать пальцами за спинку.
Я взял одного рака и поднял его кверху. Рак дергал ногами, ворочал усатой головой и скручивал свой хвост, но цапнуть меня не мог. Василек взял другого, как я его научил. Теперь у нас было два живых рака.
– Раки хорошие! – сказал Василек, – но надо найти мой транзистор. Я не могу его потерять, потому что это подарок на мой день рождения.
Начали мы снова искать транзистор. Только раки нам все время мешали. Они размахивали клешнями и хотели цапнуть нас за палец. А когда мы клали раков на песок, они сразу уползали к воде.
Тогда я подумал немного и говорю Васильку:
– Давай выкопаем большую яму, положим туда своих раков, чтобы они не уползали, а сами станем искать транзистор. А когда найдем, заберем раков и пойдем домой.
– Какой ты умный! – похвалил меня Василек. – А дома я брошу рака в ванную, пусть там живет, ему понравится в нашей ванной.
И мы начали быстро-быстро разгребать песок вдвоем, чтобы яма получилась глубокая, тогда раки из нее не вылезут и не убегут в речку. Гребем, руки в песок по самую шею засовываем, стараясь побольше песка выгрести. И вдруг я чувствую, что нашел в песке камень. Схватил его за край, тащу, тащу, но не могу вытащить.
– Я камень схватил, – говорю Васильку, – только он никак не вытаскивается.
– И я нашел камень, – говорит Василек. – Такой большущий, что в сто раз больше твоего. А такой, как у тебя, я бы сразу вытащил.
– Не хвастайся, – говорю ему, – может, мы один и тот же камень тянем в разные сторону, потому и не вытягиваем.
– Может, – согласился Василек, – очень уж неподатливый у меня камень попался.
– Тогда давай в одну сторону тянуть.
– Как же мы будем в одну сторону тянуть, если мы с тобой стоим на коленках в разных сторонах?
– А ты давай толкай в мою сторону, а я буду тянуть.
Василек уперся коленками, толканул, и мы вытащили этот камень. Только это оказался не камень, а наш транзистор.
– Ура! – закричал Василек, – мой транзистор нашелся!
– Ура! – закричал я, – теперь пойдем обедать!
Мы так громко закричали, что даже наши раки перестали уползать в речку, а стали смотреть на нас выпученными глазами.
Василек потряс транзистором, из него высыпался песок, и транзистор снова стал принимать радиостанции. И опять Алла Пугачева начала кричать на весь пляж песню про школу:
То ли еще будет!
Ой-ей-ей…
– Теперь пошли домой, – говорит Василек.
– А почему рака не берешь? – спрашиваю его.
– А я своего рака отпускаю обратно в речку за то, что он помог найти мой транзистор.
– Тогда и я отпускаю своего рака, чтобы твоему раку не было скучно. Они друзья, а друзьям нельзя расставаться.
Отнесли мы раков в речку, а сами пошли домой.
Василек всю дорогу говорил:
– Интересно как-то получается. Какой-то чудак взял и закопал мой транзистор в песок.
Я Василька слушал, слушал, потом и говорю:
– Ты сам его закопал.
Василек обиделся:
– Зачем я стану зарывать в песок свой транзистор? Что я, нервенный?
– Ты не нервенный, ты солнца боишься. Когда мы только пришли на пляж, ты копал яму до самого центра земли?
– Ну копал. А что?
– А в эту яму вместе с транзистором залазил?
– Ну и залазил. А что?
– А вот что. Ты потом вылез из ямы, а транзистор не вытащил и засыпал песком. Он заглох, ты про него и забыл.
– Какой ты умный! – похвалил меня Василек, – как Алла Пугачева. Все знаешь и понимаешь.
Теперь, когда мы ходим на пляж, мы больше не докапываемся до центра земли.
А еще мы ставим свой транзистор возле самой воды, чтобы наши раки, которые живут на дне, послушали музыку. У них ведь там нет своих транзисторов.
Газета для после чая
Мама сказала:
– Значит, договорились. Сначала я поеду одна, подготовлю к вашему приезду бабушку, дедушку, зятя, невестку и всю нашу деревню, чтобы они не испугались вашего нашествия.
Это мама так шутит. Она считает, что мы с папой очень опасны для общества, то есть для людей.
Мама уехала, а папу долго с работы не отпускали. На работе папа ничего не ломал, а все делал, поэ… Продолжение »